Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
20:20 

Шумилин А. И. "Ванька ротный".

 


Рукописи фронтовика прошедшего войну с августа 1941 до апреля 1944 года. Жёсткая, жестокая правда о войне. Такой какой она была, страшной, кровавой, неблагодарной к простым бойцам и командирам. "Сильная книга! Заставляет задуматься о действиях людей в критических ситуациях. О том, как одни прикрываются другими. О том как люди гибнут из-за свинства, глупости и раздолбайства других. О том, как художественные книги и фильмы искажают действительность. О том, что нужно учиться делать свое дело, а не прикрывать свою задницу. И невольно задаешь себе вопрос, а как бы сам действовал там? И ведь пока не окажешься, не поймешь...

Скачать:
Формат: Fb2+DOC+RTF
Размер: 12 Mb:
narod.ru/disk/48493246001.8f1152a9f1f8b7280ce2a...

Читать:
nik-shumilin.narod.ru/r_manuscript.html


20:25 

Атаман Николай Васильевич Федоров – последний белый воин


Посмотреть на Яндекс.Фотках
В сентябре 2003 года в США умер Николай Васильевич Федоров – последний белый воин и последний Георгиевский кавалер, последний участник братоубийственной гражданской войны, шедшей в России более восьми десятилетий назад. Н. В. Федоров стал участником гражданской войны, будучи еще учащимся Платовской гимназии в Новочеркасске, а умер, не дожив двух месяцев до 102-летнего возраста. С его смертью ушла в прошлое эпоха живых участников и свидетелей великого противостояния двух противоборствующих сторон – приверженцев белой и красной идей.

читать дальше


21:17 

Юнкера Корниловского училища 1920 год.


21:40 

Русский лётчик Баранов Вячеслав Григорьевич

http://static.diary.ru/userdir/3/2/5/4/3254845/84817998.jpg
http://static.diary.ru/userdir/3/2/5/4/3254845/84817998.jpg

1918 год
Авиация периода гражданской войны еще не имела возможностей решать ключевые задачи в ходе боевых действий. Выйдя из пекла первой мировой войны, она только-только набралась боевого опыта. Но такие функции, как ведение воздушной разведки, наблюдение за действиями противника, бомбометание, авиация выполняла успешно, а в особых условиях их не могли выполнять ни один из других видов или родов войск. Поэтому в гражданской войне авиацию использовали обе противоборствующие силы.
Началом создания Донской авиации весной 1918 года послужил чудом сохранившийся в Новочеркасске старенький аэроплан. А летом казачьи ВВС располагали уже 9 аэропланами. В результате был сформирован 1-й отряд Донского самолетного дивизиона (командир – полковник Усов). Еще 15 аэропланов проходили ремонт в таганрог-ских авиамастерских. В это время на казачьем фронте действовала авиация большевиков, состоящая из семи авиаотрядов (41 самолет).
Свою малочисленность в самолетах белые предпочитали компенсировать интенсивностью боевых вылетов и добились определенных результатов. С июня по август Донские ВВС совершили 57 боевых вылетов (более 7 вылетов на 1 самолет). Красные, обладая пятикратным превосходством авиапарка, за этот же период вылетали 104 раза (более 3 вылетов на 1 самолет).
Лучшие времена для Донской авиации наступили, когда ее возглавил В.Г. Баранов.

Вячеслав Григорьевич Баранов родился 26.02.1888 года в станице Луганской. Как сын казачьего офицера и потомственного дворянина, он получил блестящее по тем временам образование: Донской кадетский корпус (1897-1905), Санкт-Петербургское Николаевское инженерное военное училище (1905-1908 гг.), офицерская воздухоплавательная школа (Гатчина, 1911 г.), авиационный отдел воздухоплавательной школы (1912 г.). Всю первую мировую войну Вячеслав Григорьевич находился в рядах ВВС. Занимал должности: командир гвардейского авиаотряда (15.08.1915-9.01.1917 г.); командир 7-го авиадивизиона (19.01-24.10.1917 г.); начальник авиации действующей армии (24.10-декабрь 1917 г.). Награжден многими боевыми наградами, в т.ч. орденом Св. Георгия и Георгиевским оружием.

Но так случилось, что в конце 1917 года он попал в украинскую армию.

Украина-Дон
В конце 1917 года украинская Рада провозгласила о создании УНР и национальной армии. Был издан указ об объединении Юго-Западного и Румынского фронтов в единый Украинский фронт. В одностороннем порядке Киев объявил, что теперь этот фронт должен подчиняться только украинскому правительству (как это похоже на современную приватизацию). Почему правительству, а не министерству обороны? Очевидно, такового в Киеве еще не было, а если и было, то только на бумаге. В связи с этим в войсках усугубился хаос, большинство частей фронта не желали украинизироваться. Целые полки снимались самостоятельно с позиций и пробивались в Россию. Военнослужащие – выходцы с Украины просто подались «до хат».

Авиация – не пехота. За ней (кроме самолетов) стоит громадное хозяйство в виде авиамастерских, авиапарков, складов и т.д., она не может самостоятельно и оперативно менять позиции. В условиях того времени, когда на железной дороге не хватало подвижного состава, авиация Юго-Западного и Румынского фронтов застряла на Украине. Авиачасти, возглавляемые В.Г. Барановым, продолжали оставаться на фронте и сражаться с противником. Было сбито несколько вражеских аэропланов. Украинские власти серьезно считали это успехами украинской авиации, а В.Г. Баранова и его пилотов – украинскими летчиками.

15 декабря 1917 года Баранов был назначен инспектором авиации Украинской Народной Республики. Он прекрасно осознавал, что на деле никакой украинской авиации нет, ее только нужно было создавать, а летчики наотрез отказывались служить Украине.

Зимой над новосозданным государством нависла смертельная угроза. Со стороны Харькова и Луганска на Украину двинулись рабочие дружины и красногвардейские отряды. Слабые войска УНР были легко опрокинуты, и уже 26 января большевики вошли в Киев. Центральная Рада бежала на Волынь.
Положение изменили австро-германские войска. По условиям Брестского мира они занимали Украину и быстро вытеснили большевиков. При этом все застрявшие на пути в Россию авиаотряды попали в руки оккупантов. Так погибли 1-я боевая авиагруппа Юго-Западного фронта, 4-й, 7-й, 11-й, 13-й и 2-й гвардейские авиаотряды. Самолеты были переданы властям гетьмана Скоропадского.

До 30 августа 1918 года Баранов исполнял должность командующего авиацией Киевского укрепрайона, а затем был назначен командующим авиацией украинской державы (сегодняшняя Украина должна знать своего первого авиатора – казака Луганской станицы).

Служить приходилось марионеточному государству, созданному недавними врагами России – немцами, поэтому Баранов твердо решил уехать на Дон. Там, на родине, казаки активно сражались с большевиками.

Баранов обратился к представителю Войска Донского при гетьмане Скоропадском с просьбой о переходе на службу в Донскую армию, на что получил положительный ответ. Тем более что еще в начале лета он активно содействовал формированию ВВС на Дону.

4 июля 1918 года в Киеве Барановым был сформирован эшелон из 24 вагонов с самолетами, запчастями, авиабомбами и другим авиационным имуществом якобы для организации украинских ВВС в Харькове. Но в районе Таганрога поезд пересек границу Войска Донского и благополучно прибыл в казачью столицу – Новочеркасск. Через месяц по тому же маршруту ушел второй эшелон из 40 товарных и одного пассажирского вагонов. Из Украины с авиатехникой ехали военные летчики во главе с полковником Ковалевым, пожелавшие служить в Донских ВВС.

Исчезновение двух эшелонов с военным грузом в Киеве не заметить не могли. Правительство Скоропадского издало приказ о немедленном аресте своего начальника авиации и обратилось по этому поводу к немецкому командованию. Но немцы, будучи в союзнических отношениях с донскими казаками, просто проигнорировали Киев. Арест В.Г. Баранова не состоялся, и он благополучно прибыл на Дон.

На Дону
С сентября 1918 года по март 1919 года В.Г. Баранов командовал Донским самолетным дивизионом. Его летчики действовали дерзко и профессионально, на аэропланы стали устанавливаться пулеметы.
В один из осенних дней 1918 года в небе над донской степью красного пилота Лукьяненко атаковал «Ньюпор» есаула К.Н. Качаловского. Пулеметным огнем на большевистском «Фармане-30» был пробит радиатор, мотор загорелся. Красному военлету удалось посадить свой подбитый аэроплан у хутора Ляпичева – для большевиков пулеметная стрельба в воздухе оказалась полной неожиданностью. (В 1918-м не все самолеты были оснащены пулеметами, а пилотаж в воздухе с одновременным ведением пулеметного огня под силу был только опытным пилотам).

Донской авиапарк продолжал пополняться, как ни странно – за счет ВВС противника.
27 сентября Царицынский авиаотряд «подарил» донцам один из своих самолетов, который приземлился в расположении казачьих войск у ст. Чирской. Летчик-наблюдатель Штюрмер поступил на службу к белым (дослужился до капитана). 17 октября к казакам перелетел красный военлет Г.Э. Тау (погиб в 1920-м при обороне Крыма).

Командир 9-го армейского отряда РКК ВФ поручик Снимщиков бежал от красных войск со своим авиаотрядом, пополнив казачьи ВВС сразу шестью самолетами и опытными пилотами (Баранов, Добровольский, Макаренко, Осташев- ский и Хомич). В 1919 году В.В. Снимщиков погиб при авиаподдержке рейда Мамонтова.

Бегство «красных соколов» в Белую армию продолжалось. 4 ноября 1918 года к донцам перелетел начальник 1-й Воронежской авиагруппы В.И. Стрижевский; 9 ноября перелетел командир 22-го корпусного авиаотряда Э.М. Битте и т.д.

Со стороны белых в 1918 году не было ни одного случая перехода или перелета летчиков или техников на сторону противника.
К концу года в Донской армии числилось 56 боевых самолетов (в т.ч. 16 неисправных).

Летом 1918 года командование утвердило собственный опознавательный знак для Донской авиации и бронетехники. Он представлял собой черный равносторонний треугольник, вписанный в белый круг с черной окантовкой.

1919 год
Зимой 1919 года фронт рухнул. Казаки повсюду отступали, при этом часто бросали технику, бое- припасы, артиллерию. Но это не коснулось авиации. Во время отступления не был потерян ни один самолет, никто из авиаторов не бежал к красным.

К весне фронт стабилизировался по рекам Северский Донец и Манич. Здесь против 15 тыс. донцов и 20 тыс. добровольцев действовали четыре армии большевиков численностью до 90 000 бойцов. 30 марта В.Г. Баранов был назначен командующим авиацией Войска Донского. С 9 по 23 апреля Донская авиация бомбила переправы противника и не допустила форсирования Северского Донца.

А в мае около десятка боевых машин разметали две конные дивизии большевиков на марше. Самолеты атаковали конницу в степи на открытой местности, спасения от пулеметного огня и бомб не было. Израсходовав боекомплект, экипажи аэропланов возвращались на свои аэродромы, грузились бомбами и снова шли на взлет. Впервые в гражданской войне на юге России произошел бой двух родов войск – авиации и конницы. Подобное белые повторили в 1920 году при разгроме корпуса Жлобы.

Рекорды и победы
В марте в тылу у красных вспыхнуло восстание казаков на Верхнем Дону. Для его подавления в район станицы Вешенской были стянуты карательные войска 9-й Красной Армии, части ВЧК, курсанты военных курсов, моряки Черноморского флота и др. Единственное, что могла в тот момент предпринять Донская армия, – это оказать помощь восставшим, организовав воздушный мост в ст. Вешенскую. Непростая задача была поручена полковнику В.Г. Баранову. Первым полетел (в начале апреля) экипаж хорунжего Тарарина и сотника Богатырева. Последний был родом из ст. Вешенской и хорошо знал местность. Пролетев около 300 км над территорией, занятой противником, через 2,5 часа летчики благополучно приземлились у станичной околицы. Следующими полетели капитан Веселовский и поручик Бессонов, затем есаул Соколов, Иванов и др.

Задача командования была выполнена, воздушный мост заработал. Если позволяла погода, летали ежедневно. В Вешенскую везли патроны, снаряды, медикаменты, деньги, табак, свежие газеты.

В том же году большевики пытались наладить воздушный мост «Украина-Будапешт» (около 500 км). Но из этого ничего не вышло. Ни один из посланных красных аэропланов до цели не долетел, и венгерские коммунисты не дождались помощи от русских большевиков по воздуху.

А вот казачья авиация достигла еще более значимых рекордов. 24 июля 1919 года летчик Д.А. Веселовский на своем «Бранденбурге» вылетел из Бекетовки и, за 8 часов преодолев 900 км, приземлился на территории Уральского казачьего войска. Перезаправив машину, он продолжил путь через Итек к Гурьеву. Общая протяженность пути составила 3000 км. Белые объявили, что между армиями Деникина и Колчака установлена воздушная связь. Большая заслуга в этом принадлежит В.Г. Баранову, который доверил перелет удачливому капитану Веселовскому, лично планировал и контролировал подготовку к перелету, намечал маршрут полета.

На юге белые одерживали одну победу за другой. Перемолов в сражениях 59 большевистских полков, Донская армия в мае заняла Луганск, а в начале июня добровольцы вошли в Харьков. Большевики не просто отступали, а бежали. Авиаотряды белых не поспевали за фронтом: он перемещался на север быстрее, чем перебазировались авиапарки. Путь на Москву был открыт, и все поверили, что на юге России большевикам пришел конец.

1920 год
1919 год завершился тем, что изменчивая фортуна обернулась к Белой армии своим жестким и колючим хребтом. Наступил перелом в борьбе, закончившийся новороссийской катастрофой. В марте 1920 года Донская авиация потеряла 25 самолетов, 1-й Донской авиапарк и 1-ю Донскую авиабазу, но часть самолетов удалось перебазировать в Крым. Из летчиков Донской авиации сформировали авиаотряд, получивший название «Донской войскового атамана Каледина авиационный отряд». Камандовал им полковник Качаловский. В.Г. Баранов возглавил авиацию Донского корпуса (27.03-ноябрь 1920 г.), получил чин генерал-майора.

До октября донские пилоты участвовали в боях с Красной Армией, сбили 4 вражеских самолета, бомбили Каховку, участвовали в разгроме корпуса Жлобы. Но несмотря на отдельные успехи, положение белых продолжало ухудшаться. В Крыму против их 22-х самолетов действовала авиация большевиков из 84 самолетов.

Развязка наступила в ноябре.
Когда корабли с войсками покидали Крым, навстречу шли транспорты союзников, которые везли белым 20 новейших истребителей. Но было уже поздно, гражданская война в Крыму закончилась. В эмиграцию выехало более 80 русских летчиков и 50 авиамехаников, техников и мотористов. Их судьба сложилась по-разному.
Укор «из-за бугра»
После гражданской войны В.Г. Баранов оказался в эмиграции (Болгария, Сербия, Франция). Был заместителем, а затем председателем Союза русских летчиков за рубежом. В 1940 году уехал в Англию, работал консультантом министерства обороны Великобритании. После второй мировой войны занимался научной деятельностью. В 1938 году Баранов написал статью о русском летчике П.Н. Нестерове «Двадцатипятилетие «мертвой петли» на самолете». Статья получила широкий резонанс не только среди зарубежной общественности, но и в СССР. Автор бросает упрек Советской власти о незаслуженном забвении в Стране Советов имени выдающегося русского пилота:
«В последний раз мне пришлось видеть могилу Нестерова в 1918 году. Мой помощник по 7-му авиационному дивизиону капитан Вальницкий привел в полный порядок могилу и крест. Крест был весь покрыт трогательными надписями. Некоторые из них: «Напрасно ты это сделал. Россия все равно погибла, а своих героев втоптала в грязь… Счастлив, что ты не видел позорной гибели Великой России» и др.

…Теперь этой могилы нет. Большевики уничтожили ее. Но если уничтожена могила Нестерова, то память о том, кто умел дерзать, о том, чьи доблестные подвиги нашли отклик в мировой душе, не изгладится в душах тех, кто умеет чтить доблесть… А когда воскреснет ныне распинаемая на Голгофе Россия, на Аскольдовой могиле будет снова поставлен памятник Нестерову».

В середине 30-х годов в Киеве большевистские власти действительно заутюжили тракторами могилу Нестерова. Укор, доносившийся «из-за бугра», был все громче и настойчивее. После войны большевики принялись устранять след своего вандализма.

Забота по поиску места захоронения Нестерова свалилась на Киевский «миськвиконком». Чиновники долго лазили по заросшему бурьяном пустырю с рулетками и линейками. По старым фотоснимкам его удалось отыскать. Прах летчика перенесли на Лукьяновку – запущенное городское кладбище. Скромная черная плита с цементной вазой – обелиск, на который хватило фантазии и средств у киевской власти. Через четверть века с момента прописки Нестерова по новому месту захоронения он снова явился людям в скульптурном изваянии у проходной Киевского авиазавода. Сначала дело не решалось, слишком сомнительной показалась личность Нестерова партийным функционерам: «Еще чего! Белому офицеру памятник ставить». Ошибались, не был Нестеров белым офицером. Когда страсти поутихли, скульптуру летчика установили по другую сторону заводской проходной, у трамвайной остановки. А стоять бы ей на берегу Днепра и напоминать о нашем славном прошлом.

Эпилог
Не хотим мы помнить прошлого. Сегодня украинские историки считают Нестерова украинским летчиком. Украинским героем мог бы стать и В.Г. Баранов, если бы не был донским казаком и патриотом своей Родины.

Станица Луганская – казачье поселение, уникальный край, сегодня – районный центр Луганщины. Беда, что большинство ее жителей забыли о своих корнях, прошлого не помнят и не чтут. Вот поэтому напоминают им о себе не герои – земляки, прославившие имя станицы Луганской в 1812 году, в Крымской, Кавказской войнах, а чужеродные бунтари и «буревестники» смуты Ленин, Шевченко, Свердлов, Крупская и др. То есть те, кто подводил казачество к геноциду.

В связи с этим уместно еще раз обратиться к словам нашего станичника В.Г. Баранова: «…Россия все равно погибла, а своих героев втоптала в грязь».
Не нам ли оставил эти строки уходящий на чужбину соотечественник?

Иван Шпаков, г. Луганск.

21:46 

Анастасия Вяльцева и генерал Василий Бискупский

 

Однажды известный цирковой борец Иван Поддубный шутя заявил: «В России есть три знаменитости: я, Горький и Вяльцева». И значительная доля правды в этой шутке была. Девушка из крестьянской семьи, начинавшая трудовую жизнь в мастерской дамских нарядов, стала одной из самых известных женщин в России. На её концертах всегда были аншлаги. Граммофонные пластинки с песнями в её исполнении расходились громадными тиражами. Если добавить, что была она не только талантлива, но и красива, обаятельна, добра и счастлива в семейной жизни, получится просто сказочный персонаж, а не живая женщина. Жизнь её и на самом деле была удивительна.



Анастасия родилась 1 марта 1871 года в слободе Алтухово, расположенной недалеко от Трубчевска (сейчас это Навлинский район Брянской области) в крестьянской семье. Но в деревне практически никогда не жила. После смерти отца семья перебралась в Киев, и для девочки началась трудовая жизнь. Она успела поработать ученицей в мастерской дамского платья, продавщицей минеральной воды, помощницей горничной в гостинице на Крещатике, а в 13 лет ее приняли статисткой в балетную труппу. Танцовщица из нее не получилась, и Анастасия перебралась в оперетту. В 1893 году её приняли в труппу петербургского Малого театра, где она пела в хоре, иногда ей доверяли маленькие, даже не второстепенные, роли.



Все круто изменилось, когда ее взял под свою опеку петербургский адвокат присяжный поверенный Н. Холева, известный в столичных светских кругах как завзятый меломан. Он познакомил Анастасию с музыкальным педагогом Станиславом Сонки, который стал с ней заниматься постановкой голоса. Затем оплатил ее занятия с преподавательницей консерватории Е. Цванцигер и прекрасным певцом И. Тартаковым, а также поездку в Италию, где с Вяльцевой поработал профессор Марти.

Помог подобрать репертуар, основу которого составили романсы и народные песни, создать сценический образ и организовал благожелательные рецензии в прессе после первых сольных выступлений. Стоит отметить, что Анастасия быстро научилась умело себя подавать прессе, а ее фотогеничность и доброжелательность снискали ей расположение газетчиков. Но в столице еще помнили Вяльцеву как второстепенную опереточную певицу, поэтому для ее «раскрутки» Холева выбрал Москву.



Дебют Вяльцевой на сцене московского театра «Эрмитаж» публика встретила с восторгом. В России родилась новая «звезда эстрады». Вскоре Вяльцеву знала вся Россия, она стала самой высокооплачиваемой эстрадной певицей, получая за концерт до полутора тысяч рублей – деньги по тем временам огромные. Подобными гонорарами мог похвастаться только Шаляпин.

Для гастрольных поездок Вяльцева заказала в Бельгии салон-вагон с удобными апартаментами, кухней, ванной и помещениями для прислуги. Её концерты проходили с неизменным успехом, зачастую она не составляла для них программы, а исполняла песни своего репертуара только по просьбе публики. В ее исполнении звучали романсы «Уголок», «Признание», «Мой костер», «Какая ночь», «Забыты нежные лобзания», которые восторженно встречались публикой. Не меньшим успехом пользовались и народные песни «Тройка», «Гони, ямщик», «Калинка», «Чайка». С легкой руки газетчиков ее саму стали называть «Чайкой русской эстрады». Всего же в ее репертуаре было более 300 произведений.



Высокие гонорары позволили ей приобрести поместье у графов Игнатьевых и недвижимость в Петербурге, активно заниматься благотворительностью. Совместно с Шаляпиным и Собиновым она участвовала в благотворительных концертах в поддержку экспедиции Седова к Северному полюсу.

Сложилась и личная жизнь певицы. В нее влюбился гвардейский офицер Василий Бискупский, роман перерос в нечто более серьезное. Когда Василий был тяжело ранен на Русско-японской войне, Вяльцева прервала гастроли и уехала сестрой милосердия на Дальний Восток в госпиталь, где лечился возлюбленный. После войны они тайно обвенчались. Когда о женитьбе стало известно в полку, Бискупскому пришлось уйти в отставку. Брак гвардейского полковника с певицей из крестьян офицерское собрание полка одобрить не могло. Но, похоже, молодых это не очень-то и смущало. К сожалению, их счастье было недолгим.



В декабре 1912 года Анастасия серьезно заболела, врачи нашли у нее рак крови. Самые современные для того времени способы лечения давали только временное облегчение. Вяльцева стала готовиться к смерти, заранее составив завещание, по которому передавала свои доходные дома Петербургу для устройства больницы и приюта для детей, и расписав процедуру похорон. Но то, во что вылились ее похороны, она даже не могла предположить.

Скончалась «Королева русского романса» 2 февраля 1913 года. Хоронить ее вышел весь Санкт-Петербург: около 150 тысяч человек шли за усыпанным белыми цветами гробом по Невскому проспекту к Александро-Невской лавре.

За гробом над 150-тысячной колонной провожающих плыл венок из белых лилий и сирени, перевитый траурной лентой с надписью: «От безумно любящего мужа, навек преданного памяти безоблачной, долгой совместной жизни и убитого горем невозвратной потери своего сказочного счастья, - своей единственной, дорогой, незабвенной милой Настюше». Два человека несли гигантский букет живых роз, присланных сибирским купцом-миллионщиком Кугушевым.

На траурную вахту в Александро-Невской лавре встали Анна Павлова и Матильда Кшесинская, цыганский хор Шишкина, актеры Малого театра, «сливки» петербургского общества и московская знать…

Полковника Бискупского среди провожающих не было – он метался в бреду на больничной койке: открылась полученная в Манчжурии полостная рана…



В годы Первой мировой войны Василий Викторович стал генералом, командовал кавалерийской дивизией и был, по выражению своего однополчанина Петра фон Врангеля, лихим и отчаянно смелым. Стал известным в Гражданскую войну, когда в начале декабря 1918 г. объявил о сопротивлении атаману Григорьеву, наступавшему на Одессу, под флагом Украинской Директории, имея полторы сотни своих бойцов против полутора тысяч Григорьева. С 1919 г. – в эмиграции в Германии, требовал передачи под его командование добровольческого корпуса генерала фон дер Гольца, обещая привести этот корпус в Москву. Генерал правых убеждений, глава Западно-Русского прогерманского правительства. Участвовал в путче Каппа-Лютвица в 1920 г. После его поражения бежал вместе с Людендорфом и пытался создать "Контрреволюционную армию" из немцев, русских, венгров, итальянцев, которая должна была, по его плану, восстановить монархии в Центральной Европе (в том числе – в России). Участник организации "Возрождение". Один из идеологов так называемого "русского фашизма" – одного из политических направлений белой эмиграции. Был причастен к заговору против Гитлера в 1944. Скрывался. В 1945 году арестован гестапо и умер в концлагере, всю жизнь оставаясь вдовцом и храня верность единственной своей женщине Анастасии Вяльцевой.



Песни Вяльцевой в формате MP3

vyalceva.ru/rc2.html

 

 


21:50 

Андрей Ромасюков. «Белая гвардия. Игральные карты».

Андрей Ромасюков. «Белая гвардия. Игральные карты».
«Андрей Ромасюков. «Белая гвардия. Игральные карты». » на Яндекс.Фотках



Андрей Ромасюков. «Белая гвардия. Игральные карты».
«Андрей Ромасюков. «Белая гвардия. Игральные карты». » на Яндекс.Фотках



Андрей Ромасюков. «Белая гвардия. Игральные карты».
«Андрей Ромасюков. «Белая гвардия. Игральные карты». » на Яндекс.Фотках



Андрей Ромасюков. «Белая гвардия. Игральные карты».
«Андрей Ромасюков. «Белая гвардия. Игральные карты». » на Яндекс.Фотках



Андрей Ромасюков. «Белая гвардия. Игральные карты».
«Андрей Ромасюков. «Белая гвардия. Игральные карты». » на Яндекс.Фотках



Андрей Ромасюков. «Белая гвардия. Игральные карты».
«Андрей Ромасюков. «Белая гвардия. Игральные карты». » на Яндекс.Фотках



Андрей Ромасюков. «Белая гвардия. Игральные карты».
«Андрей Ромасюков. «Белая гвардия. Игральные карты». » на Яндекс.Фотках



Андрей Ромасюков. «Белая гвардия. Игральные карты».
«Андрей Ромасюков. «Белая гвардия. Игральные карты». » на Яндекс.Фотках



Андрей Ромасюков. «Белая гвардия. Игральные карты».
«Андрей Ромасюков. «Белая гвардия. Игральные карты». » на Яндекс.Фотках



Андрей Ромасюков. «Белая гвардия. Игральные карты».
«Андрей Ромасюков. «Белая гвардия. Игральные карты». » на Яндекс.Фотках



Андрей Ромасюков. «Белая гвардия. Игральные карты».
«Андрей Ромасюков. «Белая гвардия. Игральные карты». » на Яндекс.Фотках



Андрей Ромасюков. «Белая гвардия. Игральные карты».
«Андрей Ромасюков. «Белая гвардия. Игральные карты». » на Яндекс.Фотках



Андрей Ромасюков. «Белая гвардия. Игральные карты».
«Андрей Ромасюков. «Белая гвардия. Игральные карты». » на Яндекс.Фотках



Андрей Ромасюков. «Белая гвардия. Игральные карты».
«Андрей Ромасюков. «Белая гвардия. Игральные карты». » на Яндекс.Фотках



Андрей Ромасюков. «Белая гвардия. Игральные карты».
«Андрей Ромасюков. «Белая гвардия. Игральные карты». » на Яндекс.Фотках



Андрей Ромасюков. «Белая гвардия. Игральные карты».
«Андрей Ромасюков. «Белая гвардия. Игральные карты». » на Яндекс.Фотках



Андрей Ромасюков родился 20 октября 1976 года в городе Рыбинске Ярославской области. В 1997 году кончил Ярославское художественное училище. С 1998 по 2005 годы учился в Институте живописи, скульптуры и архитектуры им. И.Е. Репина Российской Академии художеств в Санкт-Петербурге на факультете живописи в мастерских профессоров А.К. Крылова и В.В. Пименова. В настоящий момент живёт и работает в Санкт-Петербурге.



Основные выставки:

2003 год — выставка, посвящённая 300-летию Санкт-Петербурга (Лондон, Великобритания); — выставка русских художников (Манчестер и Бирмингем, Великобритания);

2005 год — участие в артпроекте «Блицпортрет» (Вена, Инсбрук, Швац, Австрия); участие в выставке, посвящённой 60-летию Победы в Великой Отечественной войне (Посольство РФ в Лондоне, Великобритания);

2006 год — — персональная выставка в Библиотеке им. М.Ю. Лермонтова (Санкт-Петербург, Россия);

2007 год — персональная выставка в Российской Национальной Библиотеке (Санкт-Петербург, Россия); персональная выставка «О странствиях и Добровольческой армии» (Историко-художественный музей, Рыбинск, Россия);

2008 год — персональная выставка «Белая гвардия. Игральные карты» (галерея «Голубая гостиная», Союз Художников, Санкт-Петербург, Россия); куратор и участник проекта «Поезд Главнокомандующего». Коллективная выставка с театральным перформансом (галерея «Центр книги и графики», Санкт-Петербург, Россия); персональная выставка «Записки бубнового валета» (галерея «ОСТ», Москва, Россия); — создание триптиха «Мессина-1908», освящение картины в Морском соборе Кронштадта и торжественный акт передачи в дар Италии от России (Санкт-Петербург – Мессина /Россия – Италия/, 2008-2009 гг.);

2009 год — персональная выставка «Между Сциллой и Харибдой. Сны о других землях» (галерея «Центр книги и графики», Санкт-Петербург, Россия);

персональная выставка «Белая гвардия», а также создание и участие в театрализованной фантасмагории «Сон поручика Гвоздева на станции Касторная» (арт-кафе «Подвал бродячей собаки», Санкт-Петербург, Россия);

2011 год — персональная выставка «Восстание символов» (галерея современного искусства «Моховая 18», Санкт-Петербург, Россия).



Работы художника находятся в частных собраниях России, Великобритании, Австрии, США, а также во дворце мэрии г. Мессины (о. Сицилия).





Андрей Ромасюков в моём мире

my.mail.ru/mail/a.romas/

14:26 

Игорь Викторович Зимин. "Повседневная жизнь российского императорского двора"


Посмотреть на Яндекс.Фотках



Из книг вы узнаете много нового и интересного о членах императорской фамилии. Поймете, что их жизнь совсем не была бесконечной чередой праздников и торжественных церемоний. Помазанники Божии – живые люди со своими характерами, вкусами, причудами, странностями, увлечениями. Каковы они были в быту? Чем увлекались на досуге? Как ладили между собой великие князья? Об этом и о многом другом рассказано в обстоятельном исследовании доктора исторических наук, профессора Игоря Викторовича Зимина.

Скачать в формате fb2, RTF:

narod.ru/disk/37498985001/%D0%97%D0%B8%D0%BC%D0...

@темы: романовы

14:32 

Серия издательства «Вече» Белогвардейский роман

читать дальше


В серию вошли в основном произведения эмигрантов, принимавших то или иное участие в Белом движении. Кто только пером, как Куприн, а кто и на лихом коне, как Туркул – «белый Чапаев», за два с половиной года прошедший в Добровольческой армии путь от поручика до генерала. В основном, это эмигранты-белогвардейцы, но не исключительно. Скажем, Булгаков или Гумилёв не были эмигрантами, а Шмелёв не принимал участия в боевых действиях на чьей-либо стороне.



Столь широко задуманная серия объединяет, разумеется, писателей разного ранга. Здесь и главные классики века – как Шмелёв, Куприн, Булгаков, Гумилёв. И писатели, так сказать, второго ряда, но подвергающиеся постоянному пересмотру, повышающему их престиж, – как Зуров или Несмелов. И былые успешные беллетристы, казалось навсегда забытые издателями, но теперь снова востребованные – как Брешко-Брешковский или Краснов. И вовсе неведомые нам самородки, поменявшие в двадцатые-тридцатые годы винтовку на перо, – как Ларионов, Мамонтов, Даватц или Ишевский. Качество, уровень письма разные, но все книги до единой объединяет одно свойство – «они живые и поэтому от них невозможно оторваться». Так говорил о подобных – иной раз совершенно неумелых, дилетантских – сочинениях Гайто Газданов (ещё один несомненный претендент на продолжение серии, ведь его романы-воспоминания о Гражданской войне «Вечер у Клер» или «Призрак Александра Вольфа» ставятся ныне едва ли не вровень с прозой Набокова ).



Есть и эстетическое свойство, выстраивающее эти книги в одну шеренгу. Это своеобразное (распространённое и в европейской литературе 20-х годов) соединение документальности, почти репортажности («новой деловитости») и прямой Владимир Иванов-Ахметов. Иллюстрация к роману М.Булгакова «Белая гвардия»обличительной памфлетности. Пожалуй, от неё удерживается лишь Булгаков. «Белая гвардия» – вообще, может быть, самая его «чеховская» по интонации книга с холодновато отстранённой регистрацией фактов, характеров, реплик и с подспудным, внешне укрощённым лиризмом. (Недаром она стала основой его лучшей пьесы.)



Особой взвешенностью тона и отшлифованностью модного в двадцатые годы «рубленого» или «телеграфного» стиля отличается также Н.Раевский, представленный здесь двумя вещами – повестью «Добровольцы» и на редкость насыщенным «Дневником галлиполийца». Не удивительно: свою высокую культуру письма и знаний этот потомок героев двенадцатого года подтвердил потом по возвращении в Россию, где он под конец жизни стал одним из видных наших пушкинистов.



Старается воздерживаться от хулы и хвалы и автор воспоминаний, написанных на основе фронтовых дневников, С.Мамонтов: «Мы тоже не были ангелами и часто бывали жестоки. Во всех армиях всегда находятся извращённые типы, были такие и у нас». Вообще, «Походы и кони» Мамонтова – одна из наиболее обстоятельных и выразительных книг серии. Жаль только, что это единственная книга, в которой нет предисловия, так что нельзя ничего узнать об авторе поподробнее. (Видимо, дело в вынужденном превышении «стандартного» для серии объёма в триста восемьдесят в среднем страниц.)



Остальные писатели серии не ограничивают себя в эмоциональных публицистических выпадах. Даже такие эпики-бытописатели, как Куприн или Шмелёв. В письме к сыну, геройски проявившему себя на фронтах Первой мировой, но впоследствии расстрелянному (за это? – вопрошал потрясённый горем отец) большевиками, Шмелёв ещё в разгар революционных событий писал о том, что народ нагло обманывают, суля ему небывалые блага и обрекая на гибель. В романе «Солнце мёртвых» писатель берёт тоном выше:



Жестокие из властителей, когда-либо на земле бывших, посягнули на величайшее: душу убили великого народа! Гордые вожди масс, воссядете вы на костях с убийцами и ворами и, пожирая остатки прошлого, назовётесь вождями мёртвых.



А Куприн в пространном и на редкость выразительном очерке своего гатчинского «сидения» в разгар Гражданской войны даже не тратит запал на описание безумных зверств красных масс, взбудораженных бесами. «Это – говорит он, – не моя тема»:



Я только склоняю почтительно голову перед героями всех добровольческих армий и отрядов, полагавших бескорыстно и самоотверженно душу свою за други своя.



Не удерживает свой бичующий хлыст известный казачий генерал Пётр Краснов, сделавшийся в эмиграции достаточно известным беллетристом (чтобы потом снова ввязаться в драку с большевиками на стороне немцев и закончить свой причудливый путь на виселице во дворе Лубянки). В романе «Ненависть» он, в частности, подробно живописует октябрьские события и даёт карикатурный портрет «коротенького человека с узкими косыми глазами» – Ленина, напомнившего главному герою толстокожего, хищно чавкающего гиппопотама. Согласимся, что образ из бестиария выхвачен наугад, яда в нём много, но меткости мало.



Особняком держится том, объединивших трёх поэтов – Гумилёва, Несмелова и Савина. Из них Гумилёв хоть и не был белогвардейцем в узком смысле этого слова, но оказался здесь не случайно. Он и являлся одним из литературных кумиров кадетов и юнкеров, составивших костяк добровольческой гвардии, и был расстрелян большевиками за участие в заговоре против советской власти. Его «Записки» в этом томе – проза не столько поэта, сколько просто мастера: сухая, точная, энергичная, обещавшая автору большой путь в литературе, увы, рано оборванный. Несмелов и Савин, выпустившие несколько сборников стихов в эмиграции, пытаются быть поэтичными и в прозе – играющей сменой ритмов, насыщенной метафорами. Тем самым они вносят в общий поток этих полухудожественных воспоминаний свою яркую краску.



В каждом томе представлены, как правило, два автора. И объединены они, прежде всего, тематически. Так, в одном томе с Куприным даны три повести Леонида Зурова, о котором у нас было известно в основном, что он был секретарём («приживальщиком», «эпигоном» – определения были разные) Бунина. Это «Кадет», «Древний путь» и «Поле». В них Зуров описывает свои впечатления от пребывания в той самой Северо-Западной армии, что на глазах Куприна занимала Гатчину, прицеливаясь к Петербургу.



Мало кто из авторов серии даёт себе вольность отвлечься от жарких битв ради описаний родной природы. Не таков Зуров. В своей прозе он всюду выказывает себя – нет, не эпигоном, конечно, но прилежным учеником Бунина.



В семнадцатом году, когда отцвела сирень, жасмин зацвёл так же буйно, как и в прошлый год…



В камышах у островка вывелись утки. По вечерам у озера, где в прохладной полутьме звенели комары, кто-то невидимый плескался и бил по воде ладонью, – играла крупная рыба. Днём солнце сушило густые цветущие травы, ягоды и весёлое пнище, где пни сухие, словно серебряные, стояли, подставляя под лучи свои плоские потрескавшиеся лбы.



Такая проникновенность природной лирики как нельзя убедительнее контрастирует с ужасами братоубийственной войны. Вообще, Зуров – пожалуй, убедительнейший пример очевидной пользы в иных случаях литературного ученичества. В тех случаях, конечно, когда учителем выступает такой великолепный мастер, как Бунин.



Книги Ильвова, Ларионова, Брешко-Брешковского, Туркула посвящены знаменитому Ледяному походу, начатому в феврале восемнадцатого года добровольцами на Кубани под водительством легендарного Корнилова, а затем, после его гибели под Екатеринодаром, сменившего его Деникина. При этом если Ильвов или Ларионов интересны прежде всего деталями, то «Дикая дивизия» Брешко-Брешковского и «Дроздовцы в огне» Туркула составили, может быть, самый яркий том, который проглатывается на одном дыхании. Что, впрочем, не удивительно. Брешко-Брешковский лишь подтвердил свою славу самого занимательного беллетриста литературной эмиграции, боевому генералу, отчаянному сорви-голове Туркулу повезло с литературным обработчиком его обстоятельных воспоминаний. Им стал испытанный, у нас всё ещё не вполне оценённый по достоинству литератор Иван Лукаш, автор множества исторических миниатюр (в духе снискавшего себе ими славу Михаила Осоргина) и замечательного романа «Любовь Мусоргского».



Гладкопись Брешковского не заслоняет действие, сплетённое из военных (но и любовных) приключений, плавно перетекающих одно в другое. Прославленная «Дикая дивизия» под пером писателя обретает свою беллетризованную летопись, похожую на хороший детектив.



Союз Туркула и Лукаша и вовсе порождает прозу по-своему феноменальную. От Лукаша потребовалась стилистическая полировка, с которой он справился блестяще. От Туркула здесь необыкновенная энергия, напор удалого рубаки, уверенного в праведности идеалов, за которые сражался. От него же – явная, почти сказовая плакатность:



Мы бились за русский народ, за его свободу и душу, чтобы он, обманутый, не стал советским рабом.



На такие плакативные выкрики повествование срывается неоднократно; собственно, они в этом романе – как постоянный рефрен. Да и все добровольцы у Туркула словно ангелы Апокалипсиса в блистающих белых одеждах. Само слово «дроздовцы» – а именно так именовалась дивизия по фамилии её командира – звучит в его устах как незапятнанный боевой стяг. И описываются в романе одни славные, прямо-таки чудесные победы этого соединения. Так что под конец читатель остаётся в недоумении: как такие суворовские орлы могли проиграть «голоштанникам»? Впрочем, если бы вся Белая гвардия состояла из каппелевцев и дроздовцев, то, вероятно, исход противостояния был бы иным.



О том, что в действительности сражались не ангелы с бесами, а погрязшие в привычных грехах русские люди, пишет в своём очерке мудро скептический Куприн. Он приводит даже эпизод, будто списанный с натуры иного – нашего – времени. Это когда сердобольные американцы из Армии спасения поставляют оставшимся без призора детям Гатчины и прочего Северо-Запада России горы продовольствия, которое по назначению – в дома призрения или ночлежки – однако не попадает вовсе: зато им набивают свои закрома чиновники и педагоги, среди коих, в основном, былые гимназические учителя, воспитанные на классической русской литературе и продолжающие её преподавать!



Но таких, повторим, «объективных» суждений и запечатлений в серии чрезвычайно мало. В основном это, конечно, «социалистический реализм наоборот». У каждой из воевавших сторон была своя правда, как утверждал в посвящённых этой теме работах культуролог и историк Вадим Кожинов. У красных, спасших всё-таки, хотя и на время, как теперь выяснилось, «единую и неделимую» в парадоксальных зигзагах истории, своя правда. У белых, вставших за тысячелетний путь русской традиции, – своя. Чтобы взвесить все аргументы сторон на весах своей совести, у отечественного читателя появилась теперь невоспрепятственная возможность.



Спрос на «белогвардейский роман» обеспечен самим ходом отечественной истории. Когда-нибудь он, этот белого цвета роман, сольётся с «красноармейским романом» в едином художественно-летописном своде Гражданской войны – самого, может быть, значительного и трагического события в русской истории. Нет сомнений, что и через сотни лет русские мальчики, обдумывающие путь отечества, будут жадно приникать к этим вечно кровоточащим страницам.



Юрий АРХИПОВ







Купол Св. Исаакия Далматского (А.Куприн. Л.Зуров)



Кадеты и юнкера (А.Марков. Г.Ишевский)



Белая гвардия (М.Булгаков)



Дикая дивизия (Н.Брешко-Брешковский. А.Туркул)



Записки кавалериста (Н.Гумилёв. А.Несмелов. И.Савин)



Солнце мёртвых (И.Шмелёв)



Ураган (Б.Ильвов. В.Ларионов)



Ненависть (П.Краснов)



Добровольцы (Н.Раевский. В.Даватц)



Походы и кони (С.Мамонтов)



Формат txt. Скачать:



narod.ru/disk/23872912001/%D0%91%D0%B5%D0%BB%D0...

18:43 

Генерал-майор А.М.Шифнер-Маркевич со своим штабом


Кубань, 1920 год. (генерал сидит в центре фото)

Антон Мейнгардович Шифнер-Маркевич родился в 1887году. Окончил кадетский корпус Императора Александра II, Михайловское артиллерийское училище и Николаевскую академию Генерального штаба (1913).
Участник Первой мировой войны. С августа 1916 г. и по июль 1917 г. — штаб-офицер для поручений при штабе
30-го армейского корпуса. Подполковник. Затем, до января 1918 г., начальник штаба 34-й пехотной дивизии
и и. д. начальника штаба 7-го армейского корпуса. В начале 1918 г. принял участие в формировании Добровольческих частей на Румынском фронте при штабе 6-й армии. С апреля по конец июля 1918 г. — в Управлении по ликвидации Румынского фронта. 7 августа 1918 г. прибыл на Кубань, явился к генералу Деникину и был зачислен в Добровольческую армию, получив назначение на должность начальника штаба в партизанскую бригаду А.Г.Шкуро, вскоре развернутую в 1-ю Кавказскую конную дивизию. В ВСЮР — начальник штаба 3-го Кубанского казачьего корпуса генерала Шкуро. С мая 1919 г. — начальник 1-й Кавказской конной дивизии в составе 3-го Кубанского корпуса. Генерал-майор. 15 июля 1919 г., вопреки директиве, лихим налетом взял город Екатеринослав. В Русской армии генерала Врангеля — начальник 2-й Кубанской конной дивизии. Генерал-майор. В августе 1920 г. со своей дивизией участвовал в десанте генерала Улагая на Кубань, во время которого был тяжело ранен. Вновь был ранен в последних боях на Перекопе в октябре 1920 г. Скончался 21 января 1921 г. в лагере Галлиполи. На его могиле был поставлен крест с надписью "Сим победиши".
В годы Гражданской войны его именем был назван один из белогвардейских бронепоездов.

19:03 

Ефрейтор Маргарита фон Дервиз (Лопухина).



17 гусарский Черниговский полк.

Архив Белого движения, фотоальбом "17.

Публикуется впервые. Погибла под Каховкой 1920 (?)г.

19:16 

Командующий Западной Добровольческой армией генерал-майор Бермонт-Авалов Павел Михайл



Командующий Западной Добровольческой армией генерал-майор Бермонт-Авалов Павел Михайлович (1884 -1973) во время смотра начальствующего состава своих войск. Крайний справа - офицер Конвойного эскадрона в присвоенной эскадрону форме (с 29.10 1919) и с нашитым на рукаве крестом из галуна, являвшимся непременным атрибутом формы одежды ЗДА

18:39 

Георгий Чулков. "Императоры России".

 

 

Георгий Иванович Чулков (1879-1939) — самобытный писатель, прозаик и поэт, оставил богатейшее литературное наследие, практически не публиковавшееся в послереволюционные годы.



Прочитав эту книгу Чулкова "Императоры России", хочется читать его книги еще и еще.

Книга очень интересная, действительно написана для людей.

Императоры предстают не просто бесчувственными царьками, а людьми отягощенными властью. Ведь многие из императоров не хотели принимать этот тяжкий крест, но им пришлось. Кто-то справился с этой ношей, кто-то нет. Но главное все правители были весьма интересными людьми со своими слабостями и комплексами.

В книге описаны психологические портреты Императоров России: Павла I, Александра I, Николая I, Александра II, Александра III.

Всем рекомендую эту книгу.

Скачать:

narod.ru/disk/64760432001.70e0d9b7de1511c90c1ec...


@темы: романовы

23:45 

Александр и Михаил Свечины.


Посмотреть на Яндекс.Фотках



Свечин Михаил Андреевич(1876-1969)



Генерал-лейтенант Генштаба. Окончил 2-й кадетский Корпус в Санкт-Петербурге, Николаевское кавалерийское училище и Николаевскую академию Генерального штаба. Участник русско-японской и Первой мировой войн. Из училища выпущен в Лейб-гвардии Кирасирский Ее Величества полк. Во время русско-японской войны отличился (Золотое оружие), будучи помощником старшего адъютанта в управлении Маньчжурской армии у генерал-квартирмейстера. В 1911 г. — полковник и штаб-офицер для поручений при штабе войск гвардии и Петербургского военного округа. На войну 1914 г. выступил в должности начальника штаба 2-й гвардейской дивизии. В 1915 г. — командир 14-го Драгунского Малороссийского полка. 15 июля 1915 г. произведен в генерал-майоры за «боевые отличия» и назначен командиром Лейб-гвардии Кирасирского Ее Величества полка. В 1917 году начальник Сводной кавалерийской дивизии на Юго-Западном фронте. В августе 1917 года назначен командиром 1-го кавалерийского корпуса на место арестованного по делу генерала Корнилова генерала князя Долгорукова.

30 декабря 1917 г. переоделся в солдатскую форму и прибыл в Новочеркасск к генералу Алексееву. В начале 1918 г., перед 1-м Кубанским походом, был направлен к заменившему генерала Каледина генералу Назарову, который послал его в отряд Походного атамана генерала Попова. Однако генерал Свечин не успел присоединиться к отряду генерала Попова и укрылся в Новочеркасске во время занятия его Красной гвардией и отрядом Голубова. В марте 1918 г. участвовал в Общедонском восстании (состоял в штабе Заплавской группы полковника Денисова — будущего командующего Донской армией при атамане Краснове). В прошлом генерал Свечин служил в 1-й гвардейской дивизии и был хорошо знаком с ее начальником — генералом Скоропадским, ставшим украинским гетманом. Поэтому в начале мая 1918 г. генерал Краснев назначил генерала Свечина главой миссии, посланной в занятый германскими войсками Киев,. где она должна была получить вооружение. Генералу Свечину удалось благоприятно разрешить вопрос о передачи Донской армии некоторой части русского вооружения, хранившегося на складах бывшего Юго-Западного фронта. После возвращения из Киева в Новочеркасск генерал Свечин в составе дипломатической миссии от Донского атамана был послан генералом Красновым на мирную конференцию в Париже, куда он прибыл в декабре 1918 г. Убедившись, что делегация не будет допущена на конференцию стран-победительниц, генерал Свечин, в отличие от своего коллеги генерала Герасимова, навсегда оставшегося в Париже, вернулся в Нобочеркасск для доклада новоизбранному Донскому атаману генералу А. П. Богаевскому, в распоряжении которого он и оставался до выезда в эмиграцию из Новороссийска в феврале 1920 г. Прожив около 3-х лет в Сербии, генерал Свечин переехал в Германию, а затем в Париж, где устроился на работу в одном из крупных французских банков. В 1926 г. он вместе с отделом этого банка был переведен в Ниццу. Здесь он стал начальником подотдела РОВСа. Кроме того, он возглавлял местный отдел русских военных инвалидов и был организатором русского Инвалидного дома, в котором жило двадцать пять военных инвалидов (вначале дом существовал на пожертвования доброхотов, а с 1945 г. — за счет дотаций французского правительства). Генерал Свечин скончался в Ницце 15 апреля 1969 г. Похоронен на русском кладбище Кокад.

-----------------------------------------------------------------------

Свечин Александр Андреевич .(1878 -1938 )



Родился в семье генерала русской армии .Учился в Петербургском кадетском корпусе, затем в Михайловском артиллерийском училище (выпуск 1897 г.). Окончил Николаевскую Академию Генерального штаба в 1903 г. по I разряду, причислен к Генеральному штабу. Участник русско-японской и Первой мировой войн. Последнее воинское звание в царской армии - генерал-майор (1916 г.).

С марта 1918 года перешел на сторону большевиков. Был сразу назначен военным руководителем Смоленского района Западной завесы, затем - начальник Всероссийского главного штаба. Вступил в разногласия с Главкомом вооруженных сил Советской республики Вацетисом. Председатель Реввоенсовета республики Троцкий, наслышанный о склонности Свечина к научной работе и желающий устранить конфликт, назначил его преподавателем Академии Генерального штаба Красной Армии. С октября 1918 г. Свечин работает в Академии Генштаба (с 1921 г. - Военная академия РККА), занимает пост главного руководителя военных академий РККА по истории военного искусства и по стратегии. Здесь полностью развернулся его талант военного педагога и писателя.

Арестовывался в 1930 г. по делу "Национального центра", но был отпущен. Повторно арестован в феврале 1931 г. в ходе операции «Весна» и осужден в июле на 5 лет лагерей. Однако уже в феврале 1932 г. был освобожден и вернулся на службу в РККА: сначала в разведывательном управлении Генерального штаба, затем - во вновь образованной в 1936 г. Военной академии Генерального штаба. Последнее воинское звание в РККА - комдив.

Последний арест 30 декабря 1937 г. Подписан к репрессии по первой категории (расстрел) в списке «Москва-центр» от 26 июля 1938 г. на 139 чел., № 107, по представлению И.Шапиро. Подписи: «За разстрел всех 138 человек». Сталин, Молотов. Приговорен ВКВС СССР 29 июля 1938 г. по обвинению в участии в контрреволюционной организации, подготовке террористов. Расстрелян и похоронен на «Коммунарке» (Московская область) 29 июля 1938 г. Реабилитирован 8 сентября 1956 г.

В качестве персонажа выведен под своим именем Александром Солженицыным в романе-эпопее "Красное колесо".



Свечин Михаил Алексеевич - "Записки старого генерала о былом",

Ницца, 1964 г.

militera.lib.ru/memo/russian/svechin_ma01/index...

12:34 

"Я Богу за спасение Войска молюсь!.."



Имя уральского казака, героя Гражданской войны Мокия Алексеевича Кабаева знакомо многим. Потрясающий рассказ о нём в 1929 году оставил сотник Уральского казачьего Войска Б.Н.Киров (напечатан в 1963 году в книге Л.Л. Масянова «Гибель Уральского Казачьего Войска»).

Кабаев был знаковой фигурой на Уральском фронте. Наш современник, уралец Н.И. Фокин в книге «Уральск православный» назвал его «последней легендой мятежного Урала». Ещё при жизни он почитался казаками как святой, а после мученической смерти имя его было окружено благоговением. В известном «Казачьем словаре-справочнике» Г.В.Губарева Мокий Кабаев назван «подвижником Христовым». В СССР его имя также регулярно появлялось на страницах книг, посвященных событиям Гражданской войны в Приуралье, где его называли «религиозным фанатиком» и «духовным вождем контрреволюционного уральского казачества».

Однако иными сведениями об этом удивительном человеке, нежели приведённые Кировым, да небольших упоминаний о нём других авторов, до недавнего времени мы не располагали.

Почти безрезультатны были поиски живых свидетелей жизни Мокия Кабаева - после уничтожения Войска их осталось очень мало, тем более к концу 20 века. Анатолию Григорьевичу Трегубову, уральскому краеведу, много лет занимавшемуся их поиском, посчастливилось услышать лишь один рассказ, который он и приводит в своей статье. Но память о Кабаеве продолжала жить среди казаков. В краеведческом музее «Старый Уральскъ», например, хранится огромная картина героя на коне, выполненная А.Асташкиным в технике пирографии (выжигания по дереву).

В 2001 году в вышедшей в Казахстане «Книге скорби» был напечатан список репрессированных советской властью людей, реабилитированных уже в 90-е годы. Было в ней и имя нашего святого старца, и сведения, где и когда окончил он свой жизненный путь. Ко всему прочему мы узнали, что Кабаев был старообрядческим священником.

Незамедлительно от имени старообрядческой общины храма Покрова Пресвятой Богородицы Уральска в Управление КНБ Казахстана по Западно-Казахстанской области был направлен запрос о возможности ознакомиться с уголовным делом М.А.Кабаева. При знакомстве с уникальными архивными документами нас ждал ещё один сюрприз - среди прочих документов в материалах дела нашлись карандашный рисунок и, самое главное, фотография Мокия Кабаева! И это при том, что в других уголовных делах даже 30-х годов фотографии подсудимых часто отсутствуют, а дело Кабаева - аж 1921 года!

Управлением КНБ по ЗКО нам были выданы девять подлинных документов из дела Кабаева, в т.ч. и его фотография, которые в настоящее время находятся в музее «Старый Уральскъ». Теперь мы имеем почти полную картину последних лет жизни легендарного героя Яика - священнострадальца Мокия Алексеевича Кабаева

@темы: православие

13:23 

Белые атаманы в Гражданской войне


Cемёнов и Калмыков, Анненков и Красильников - белые атаманы, воевавшие на Востоке России...
Общим для них было то, что в начале Гражданской войны добровольческие части с обеих сторон «самозарождались» как иррегулярные. Они создавались как импровизация частных лиц, самостоятельно изыскивались средства, формировались и вооружались на ходу, обеспечивались путём «самоснабжения». «Партизанство» требовало лидеров определённого психологического типа и притягивало к себе людей с авантюрной жилкой. И белые, и красные столкнулись с проблемой превращения импровизированных отрядов в регулярную армию. «Полевые командиры» часто не имели материальных стимулов поддерживать свою центральную власть, от которой почти ничего не получали. На Востоке первыми возникли полупартизанские отряды в полосе отчуждения КВЖД: Особый Маньчжурский отряд есаула Забайкальского войска Г.М.Семёнова (январь 1918 года, станция Маньчжурия) и Особый казачий отряд сотника Уссурийского войска И.П.Калмыкова (март 1918 года, станция Пограничная).
Смотреть здесь

13:59 

Воспоминания генерала А.П.Богаевского. 1918 год. "Ледяной поход"



Мне от мыслей-видений не уснуть до утра:
Снова цепи-мишени, громовое «ура».
Умирали, как жили — кто во рву, кто в бою,
Мы — за нашу Россию, а они — за свою.

Шашки вон, эскадроны! И аллюр три креста!
Жизнь — дешевле патрона… Кто патроны считал
В те года моровые, в перехлёсте судеб?
Когда мы — за Россию, а они — за совдеп!

Мы родные гнездовья покидали с сумой,
Погасив нашей кровью их «пожар мировой».
Не считай чаевые и судьбу не кляни:
Мы дрались за Россию, за коммуну — они.

Нам покоиться рядом, жаль — в землице чужой,
Под терновой наградой за поход Ледяной…
Мы уходим, как жили. — Рысью, марш! Шашки вон!
Только мы — за Россию, а они за кого?

Стихи и песня Кирилла Ривеля
1989 «Белый ветер»
Смотреть здесь
Скачать:Воспоминания генерала А.П.Богаевского. Формат: pdf, rtf
narod.ru/disk/39906302001/%D0%A1%D0%BE

@темы: Белое движение

14:28 

Анафема Патриарха Тихона



Божьею милостию Патриарх Московский и всея России, возлюбленным о Господе архипастырям, пастырям и всем верным чадам Православной Церкви Российской



Да избавит нас Господь от настоящего века лукавого. Гол. I, 4



Смотреть здесь

@темы: православие

14:52 


Посмотреть на Яндекс.Фотках

Пьер Жильяр (Петр Андреевич) (1879-1962) – швейцарский подданный, высшее образование получил в Лозаннском университете по отделению классической словесности. Преподаватель французского языка Великих Княжон и воспитатель Наследника Цесаревича.

Смотреть здесь

@темы: романовы

18:54 

Штабс-капитан


19:38 

Феодосия Ивановна Яновская и Лука Григорьевич Русскевич



Феодосия Ивановна Яновская и Лука Григорьевич Русскевич 1913 год.

Знаю что Л.Г. Русскевич погиб в ноябре 20. го. защищая перекоп. О судьбе Феодосии Ивановны не чего не известно...

"...Смотрит с фотокарточек поблекших Вновь на нас расстрелянная Русь..."

главная